Главный тренер сборной России по хоккею с мячом Владимир Янко в интервью sporthet.ru – о прошедшем чемпионате мира, здравой критике, «внутренних» склоках, смене поколений, желании встретиться с министром Мутко и туманных олимпийских перспективах.

– Скандал перед турниром на призы правительства России повлиял на команду?

– Эта ситуация вскрыла очень многие вещи. Монополия одного человека, которая была последние 10-12 лет, закончилась. Или, по крайней мере, подходит к концу. Во-первых, подписание мной контракта с Федерацией хоккея с мячом России на четырехлетний срок вызвало у этого человека очень неоднозначную реакцию – он понимает, что четыре года не сможет подойти к национальной сборной.

«Обратите внимание, мы самая пожилая команда на данный момент»

Во-вторых, у нас идет смена поколений. В-третьих, страшное раздражение у этого человека вызвала фраза, что сборная будет обновляться. Речь идет о Борисе Скрыннике (вице-президенте «Динамо», президенте FIB – Sports.ru). Эта фраза вызвала такую ярость… А что такого страшного, когда главный тренер сборной говорит: «Обратите внимание, мы самая пожилая команда на данный момент».

– Перед чемпионатом мира вы посетили матч «Динамо» – «Зоркий». Что вынесли из просмотра увиденного?

– Игра московского «Динамо» с «Зорким» у меня вызвала фантастическое удивление. У «Динамо» вышли все те же игроки, на тех же позициях. Прошло четыре года – команда не меняется. Самый богатый клуб в плане финансов и в плане резерва. Ни одна команда не обладает таким людским хоккейным потенциалом. У них есть Даниэль Эрикссон, отличный хоккеист, я просто обожаю его за человеческие качества, но зачем он нужен московскому «Динамо»? Был бы только рад за Даню, если бы он оказался в Казани. Но когда он возвращается в Москву, а Грановский со Стариковым сидят в запасе, то пусть мне кто-нибудь объяснит, что это такое?

– Был разговор о «письме двенадцати» с командой?

– О «письме двенадцати» разговора вообще нет. Потому что оно состряпано господином Скрынником. Если быть по-настоящему объективным, то в тот момент у игроков динамовского клуба действительно присутствовало переутомление. Но разве так делается? Тренер «Динамо» Сергей Лихачев говорит: «Янко должен был мне позвонить». Вы представляете, как все может перевернуться? Это он мне должен был позвонить и сказать: «Владимир Владимирович, если есть возможность, можно некоторые игроки не приедут в Новосибирск?». Но почему я должен звонить кому-то и умолять отправить ребят в сборную?

«Почему я должен звонить кому-то и умолять отправить ребят в сборную?»

– Подобные «разборки» стали регулярными в русском хоккее.

– Когда перед новосибирским турниром шло некрасивое пикетирование со стороны господина Скрынника и господина Янко…. Действительно некрасивое – потому что такие вещи позорят наш вид спорта. Позорят и меня, и Скрынника – и вся страна наблюдала за этим и смеялась. Когда мы сидели после финального матча с Альбертом Поморцевым (президентом Федерации хоккея с мячом России – Sports.ru), к нам пришла вся команда. И ребята говорили: «Нам в этом году не до хоккея. Нас просто достали». А лучше всех сказал Саша Тюкавин: «Дайте поиграть в хоккей».

У этой новосибирской эпопеи была цель – всех стравить. Есть люди, для которых хоккей – это бизнес. Для всех остальных, какой тут бизнес – и я этому виду спорту жизнь отдал. Хочу приходить на хоккей и радоваться. Чтобы меня приглашали и говорили: «Владимир Владимирович, приходите, у нас сегодня интересная игра». И обратите внимание, в нашем хоккее перестали дружить и все дружат только против кого-то.

– Вы услышали критику в свой адрес после турнира?

– Ко мне высказывали претензии по поводу того, что я не вызвал Франца и Шамсутова, которым 35 и 40 лет. Кто-то может сказать, что я плохо отношусь к Паше Францу, вся карьера которого связана со мной, который при мне в 16-летнем возрасте начинал играть в сыктывкарском «Строителе»? Но ему уже 40 лет. Вдумайтесь. И мы еще на эту тему дискутируем вопреки всякой логике? Пусть мне кто-нибудь докажет, что главный тренер «Динамо» Сергей Лихачев думает о будущем сборной. На простейшем примере Франца, Эрикссона и Старикова с Грановским.

– Этот турнир пошел на пользу хоккею с мячом или принес вред?

– С точки зрения пропаганды вида спорта, то, конечно, поражение шведов у себя дома было бы трагедией. Не для всего хоккея, но нужно думать и о популяризации вида. Потому что после этой победы хоккей с мячом у них в стране поднимется. Шведы подходили ко мне и говорили: «Владимир, ты не должен на нас обижаться. Это очень плохо, когда русские все время выигрывают». Наши команды ведь по силе абсолютно равны. Это и сохраняет интригу.

«Это очень плохо, когда русские все время выигрывают»

– Сохраняет интригу всего в двух матчах.

– Значит, нужно что-то с этим делать. Вот скажите, что изменилось в Международной федерации бенди за последние годы. Есть ли вообще попытки? Что было кроме профанации и сумасбродства? А мы провели два великолепных чемпионата – в Кемерово и Москве. Прошло два года. И что мы получили? Что FIB сделала для популяризации хоккея благодаря двум этим чемпионатам? Ничего. Дожили до того, что неясно, где пройдет следующий турнир.

У нас умирает Норвегия, хотя там есть полная инфраструктура для проведения чемпионата мира. FIB могла бы им помочь. Отправить туда специалистов из России и Швеции, заплатить им за это. У них развивается детский хоккей, но надо им помогать. Почему бы таким же способом не помочь командам, выступающим в группе «В»? Тренеры этих сборных будут только рады, если с ними будут работать специалисты.

– Вы могли что-нибудь поменять? Может, видите какие-то ошибки со своей стороны?

– Без физики нет тактики. Прочел в одной газете слова о том, что Якобсон переиграл Янко тактически. Но это бред. Вы сами до середины второго тайма верили во что-нибудь? Просто не мы забили гол, а они. Стали рисковать, пропустили еще, и стало понятно, что игра закончена. Получился психологический и физический провал. И моя вина в том, что не настоял на более продолжительном сборе команды, не настоял на переносе игр чемпионата России перед турниром. Но календарь чемпионата мира мы получили только в ноябре. И когда команды равны, то такие нюансы имеют большое значение.

Но наша команда на чемпионате мира больше не выдержала в психологическом плане. Слишком большое давление шло. Ошибок мы сделали море, но винить можно только себя. Ребята сделали все, что могли.

«В FIB сидят люди, далекие от всего, не имеющие никакого отношения к хоккею»

– Почему FIB не развивает бенди в мире?

– Потому что там сидят люди, далекие от всего, не имеющие никакого отношения к хоккею. Разбирается, к примеру, Рольф Чек, но его убрали из FIB. И он работает в шведской федерации, которая игнорирует международную.

На пресс-конференции в Швеции мы сидели вместе с Мишей Свешниковым и Чеком, и там был задан вопрос о развитии хоккея. Я ответил, что мы перестали играть для зрителя. Чек сказал: «Готов подписаться под словами Владимира». Но на мое предложение подискутировать он ответил, что отошел от этих дел. Что означает одно – что все его начинания и предложения игнорируются.

Швеция и Россия развиваются сами по себе. Международная федерация ничем не руководит. Можете сказать, что говорю только о негативных вещах, но в чем есть позитив?

– Перед чемпионатом мира вы встречались с Виталием Мутко. О чем говорили?

– После встречи с ним понял одно: что никто не хочет лезть в это болото, и в нашем виде спорта скопилось слишком много зла. Все хотят понять, что у нас происходит, но никто не хочет сюда лезть. Слишком много зла и мало трезвых мыслей. А вообще говорили о чемпионате мира, состоянии ребят.

– Хотелось бы увидеть хоккей с мячом на Олимпиаде…

– Очень хотел бы, но это совершенно нереально. Не подключая ни спонсоров, ни правительство – это невозможно. А я с Путиным не встречался. Не понимаю, как хоккей сейчас может попасть на Олимпиаду. Если господин Скрынник договорился, то пусть это озвучит.

– Будет мир в русском хоккее?

– Думаю, что пока нет. Очень хочу встретиться с Виталием Леонтьевичем, когда у него будет время. Хочу поделиться своим видением ситуации. Готов пойти к нему вместе с Альбертом Поморцевым, Борисом Скрынником. Но изменения происходят от конкретных личностей. Если на другие виды спорта нашлись свои министры, то у нас такого нет.